МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПОЛЕТ

БАРД ИЗ БОСТОНА - ГАЛИНА БОГДАНОВСКАЯ

- Галина, многое связанное с вами можно охарактеризовать одним словом - неожиданно. Вы долго занимались игрой на скрипке, 5 лет участвовали в студенческом ансамбле скрипачей и «вдруг»  заиграли на гитаре. Когда и почему возникло желание «изменить» скрипке?

 - Какое все же симпатичное слово – неожиданно – но вот как раз присутствие гитары в моей жизни отнюдь не неожиданность.  Я действительно играю на скрипке сколько себя помню, столько же и пою.  Сначало сама и в дуэте с папой, потом во всевозможных хорах, потом под пиaнино. А на первом курсе института уже и под гитару.  Но скрипке я не изменяла никогда, просто невозможно одновременно играть на скрипке и одновременно петь или во всяком случае неудобно.

 - Родители, очевидно, были не в восторге от вашего увлечения гитарой. Мне кажется, в России многие мечтали, чтобы их дети стали профессиональными музыкантами и лауреатами конкурсов. Гитара могла спутать эти планы.

- О моих родителях – это отдельная тема.  Я поздний ребенок, особенно для папы  и может быть по-этому особенно любимый. Разница в возрасте моих детей 15 лет, так что и мне знакомы чувства к поздним детям.  Мои папа и мама оба пели.  Папа даже закончил консерваторию, но певцом стать не захотел – стал историком.  Меня учили музыке с пяти лет, но это было не все -  еще литература, когда стала старше – математека.  В юности математика была любимейшей наукой.  Потом, уже перед отъездом, я работала  преподавателем математики.  А возвращаясь к вашему вопросу – мои родители не навязывали мне идей кем быть.  Уже к концу музыкальной уколы я знала – музыкантом быть не хочу, а хочу быть математиком.  Поступить в Ленинградский Университет было нереально, так что я поступила в ближайший к дому Институт Киноинженеров.   

- Расскажите о ленинградском бардовском клубе «Меридиан».

 - Клуб Меридиан – это долгая теплая память.  Когда я туда пришла, в клубе правила Анна Ильинична Яшунская – Аня.  Там был свой дух, своя атмосфера.  Там собирались не то что бы ненавистники власти, а люди, которым было тесно и неуютно в жестких рамках проверенного цензурой и допущенного к прослушиванию, просмотру, прочтению и т.д. творчества.  Эти люди не были активными борцами, хотя многих из моего братства и в КГБ таскали и похуже.  Эти люди создавали что-то свое – песни, стихи, фотографии, записи – и выносили на суд своих.  И меня там приняли в свои.  Я тогда мало знала о самодеятельной песне, да и самих песен не знала.  И не мудрено, не по радио не услышать, ни пластинку не купить.  Даже страшно подумать, что я могла бы не попасть в это царство, и все в жизни сложилось бы по-другому…  Недавно мне позвонил Рома Кац и сказал, что Аня  Яшунская умерла.  Но в МОЕМ клубе Меридиан так навсегда и осталась остроязыкая Анна Ильинична и все мы, которых  этот клуб объединил.

 - Вы были лауреатом многих российских бардовских фестивалей, в частности, знаменитом Грушинском. Стать лауреатом Гришинки в 22 года, возможно, было для Вас неожиданно! Голова не пошла кругом от успеха?  Кстати, если  помните, что исполняли?

 - Это правда все мои лауреатства были неожиданными.  Первый раз на всемосковском конкурсе исполнителей.  Меня включили в Ленинградскую делегацию, мы были приглашены в качестве гостей.  Я неожиданно для себя заняла третье место после Миши Столяра и Алеши Брунова.  Потом почти сразу лауреатства на Ленинграском, Рижском, Минском фестивалях.  Про Минский похвастуюсь, там я еще стала и miss конкурса.  На Грушенском я была лауреатом дважды, и конечно помню, что пела.  Но расскажу только про одну песню.  Песня «Пелагея» на слова Норы Яворской, музыка Велена Поповского.  Дело в том, что это песня исполняется акапелла.  Представляете, на горе сто тысяч человек, а я  пою песню с длинными паузами, да еще и без гитары.  Ко мне потом подошла одна женщина и сказала: «Вы когда начали петь, я сразу заплакала.  Сначало из-за песни, а потом мне Вас стало так жалко – поете-то хорошо, но как-то непривычно, а вдруг освистают».  Но меня не освистали.  А когда гора осветилась тысячами огоньков - это вместо аплодисментов, потому что не слышно, я чуть сама не заплакала от счастья.  А голова, пожалуй, кружилась, но не от успехов, а от того, какие потрясающие люди были в этом движении, и какие потрясающие стихи они пели.

  - В 1980 году состоялось ваше первое совместное выступление с А.Бруновым. Дуэтом пели 6 лет, до отъезда А.Брунова в Москву. Расскажите об этом сотрудничестве и творческой деятельности в это время.

 - Дуэт возник из подпевания друг другу.  Алеша бесконечно талантливый исполнитель, да и песен он знал в сто раз больше, чем я.  Для меня в песне самое важное стихи, а музакальная обработка – это способ лучше донести стихи.  Вот мы и пели на голоса, и акапелла, и скрипку использовали.  Мы с Алешей объехали весь Союз – от Прибалтики до Усть-Илимска. 

 - Я слышал вас в дуэте с Леной Лебедевой. Как вы звучали! С запозданием признаюсь - я влюбился в вас обоих. Кажется, никто не может лучше вас исполнить замечательные песни, безвременно ушедшей от нас, Веры Матвеевой. Хочется побольше узнать о дуэте с Леной.

 - Дуэт с Леной Лебедевой начался у костра на Московском слёте. Потом, когда Миша Крыжановский предложил мне записать пластинку на «Мелодии», я пригласила и Лену спеть со мной песни Веры Матвеевой. Мы записали эту пластинку весной 1988.  Это был двойной альбом:  первую пластинку  сделали из архивных записей Веры Матвеевой, а вторую записали мы с Леной.  К осени все было готово: и записи, и аннотация, и конверт.  И тут пластинку запретили, без всяких объяснений.  А потом, через четыре месяца вдруг разрешили.  Я так и не знаю, почему запретили, почему разрешили.  Альбом этот напечатали вначале тиражом в 15 тысяч, а потом перепечатывали множество раз, и как альбом, и как две разные пластинки.  Теперь выпустили CD.  А вторую мою пластинку так и не выпустили на «Мелодии».  То были песни на идиш.  Уже в Америке, мы издали CD с этой записи.

 - Вам, очевидно, приходилось общаться с великими бардами. Кто произвел на вас самое большое впечатление?

 - Да, мне повезло быть знакомой со многими бардами.  В тот же клуб «Меридиан» частенько приходили и Евгений Клячкин, и Александр Городницкий, и Александр Дольский, и Валентин Вихорев, и Борис Полоскин, и Александр Розенбаум, в обшем, весь цвет Ленинградской самодеятельной песни.  А после первого моего выступления на Московской исполнительском слете я познакомилась с Сергеем Никитыным и Виктором Берковским.  Они пришли за сцену и спросили: «Откуда Вы взялись?»  и присудили мне мое первое лауреатство.  И со многими другими я была и есть знакома и дружна.  А что касается большего впечатления, не знаю.  Я с огромным уважением отношусь ко всем талантливым людям.  Просто творчество некоторых ближе и любимей.  Вот все что пишет Михаил Щербаков – бесценно.

 - Продолжая тему неожиданно, позвольте еще один факт - Вы учились в Ленинграде в Институте киноинженеров. После его окончания работали в другой области - преподавали математику. Приехав в Америку, стали заниматься в «Институте здоровья» ( несколько странно звучит перевод - Institute of Health с английского на русский) и получили Степень Мастера физической терапии. Чем объяснить новый неожиданный поворот в вашей жизни?

 - Да это все правда. А почему новая профессия, потому что я очень люблю учиться новому. 

 - Вы, кажется, присутствовали на презентации диска В.Музыкантова в Филадельфии. В вашем репертуаре есть песни авторов Северной Америки?

 - Володя Музыкантов – мой старинный друг.  Я очень люблю его песни.  Но лучше его самого их почти никто спеть не может, хотя я пытаюсь.

 - На осеннем слете в Америке Вы пели на идиш. Для меня это было неожиданно. Кстати, Вы хорошо знаете идиш?

 - Песни на идиш – мои самые любимые песни. Всегда. Это мое детство. Это я. Когда-то в России их нельзя было петь со сцены и я пела на маленьких домашних концертах.

 - Как относятся ваши близкие к барду Г.Богдановской? Кстати, дочка и сын хорошо понимают русский?

 - Мои дети хорошо говорят и понимают по-русски.  Но, конечно, первый язык – английский – тут уж ничего не поделаешь. Сыночку перед сном всегда пою по-русски. И он эти песни знает. 

 - У меня есть “дежурный» вопрос, который я задаю многим. На самом деле, этот вопрос от чистого сердца и большого уважения к человеку, с которым ведешь беседу. Планируете записать диск(и) песен, которые уже сделаны? Если да, примите от меня заказ. Галина, людям будет интересно иметь диск, который захочется слушать много раз. Почему-то мне кажется, что ваши диски как раз будут такие.

 - У меня есть несколько дисков и планы на новые тоже.  А за заказ - спасибо.

Интервью провел Исаак Естулин (Торонто, Канада) 

Декабрь 2004 - Февраль 2005